..
Я подошел к шкафу и отпер его:
-- Матильда!
Она поспешно заковыляла ко мне...
К тому же он всегда питал слабость к тавтологии.
— Подобное мог сделать только какой нибудь лунатик.
— Я понимаю вашу точку зрения, — ответил ему полковник де Грааф...
... Письмо казалось
самым что ни на есть распечальным.
Они разом надулись, засопели и сердито посмотрели на мать, которая
неизвестно чему улыбалась.
- Он не приедет, - продолжала мать, - но он зовет нас всех к себе в
гости.
Чук и Гек спрыгнули с дивана.
- Он чудак человек, - вздохнула мать. - Хорошо сказать - в гости! Будто
бы это вел на трамвай и поехал...
- Да, да, - быстро подхватил Чук, - раз он зовет, так мы сядем и
поедем.
- Ты глупый, - сказала мать. - Туда ехать тысячу и еще тысячу
километров поездом. А потом в санях лошадьми через тайгу. А в тайге
наткнешься на волка или на медведя. И что это за странная затея! Вы только
подумайте сами!
- Гей-гей! - Чук и Гек не думали и полсекунды, а в один голос заявили,
что они решили ехать не только тысячу, а даже сто тысяч километров. Им
ничего не страшно. Они храбрые. И это они вчера прогнали камнями заскочившую
во двор чужую собаку.
И так они говорили долго, размахивали руками, притопывали,
подпрыгивали, а мать сидела молча, все их слушала, слушала. Наконец
рассмеялась, схватила обоих на руки, завертела и свалила на диван.
Знайте, она давно уже ждала такого письма, и это она только нарочно
поддразнивала Чука и Гека, потому что веселый у нее был характер.
Прошла целая неделя, прежде чем мать собрала их в дорогу. Чук и Гек
времени даром не теряли тоже. Чук смастерил себе кинжал из кухонного ножика,
а Гек разыскал себе гладкую палку, забил в нее гвоздь, и получилась пика, до
того крепкая, что если бы чем-нибудь проколоть шкуру медведя, а потом ткнуть
этой пикой в сердце, то, конечно, медведь сдох бы сразу.
Наконец все дела были закончены. Уже запаковали багаж. Приделали второй
замок к двери, чтобы не обокрали квартиру воры...
