Перевод: Э. Островский

    ГЛАВА ПЕРВАЯ

    1

    Бриллианты были найдены неожиданно, душным январским полднем, в воскресенье. Произошло это так. Стив Джефф съел холостяцкий обед, который приготовил повар Донг Хам, и поднялся в спальню, намереваясь немного вздремнуть. Прохладная свежесть кондиционированного воздуха не успокоила его. Росло раздражение. Внизу громко разговаривали слуги, издали радио доносило нестройные звуки вьетнамских мелодий, по улице со скребущим душу треском проносились мотоциклы. Обычно это не мешало ему, но сегодня он чувствовал, что не сможет уснуть. Он достал и зажег сигарету, чтобы стряхнуть охватившую его угнетенность. Сайгонские воскресенья становились для него ненавистны. Поначалу, когда он только приехал сюда, местное общество показалось забавным, но теперь оно до отвращения наскучило ему. Надоело однообразие лиц, идиотских разговоров, скучных сплетен, и постепенно он отдалился от своих ресторанных друзей. В течение недели работа отвлекала его. Он служил в судоходной компании – не особо интересное занятие, но оплачивается хорошо: значительно больше, чем он мог бы заработать у себя дома, в Сан Франциско. А денег ему требовалось немало: он любил выпить и делал это от души, кроме того, обременяли ежемесячные расходы по содержанию бывшей жены, которая развелась с ним за несколько месяцев до его отплытия на Дальний Восток. Джефф лежал в кровати, чувствуя, как по широкой груди медленно стекают капельки пота, и уныло думал, что через три дня опять надо будет высылать жене чек. А в банке оставалось только 8 тысяч пиастров. Когда он отошлет деньги, ему останется совсем мало, а до конца месяца еще черт знает сколько времени. Безрассудно было с его стороны покупать эту картину. Для него это непозволительная роскошь, но в то же время он вспоминал о своем приобретении с большим удовольствием. Он увидел картину в лавочке на Донг Ту До, и она сразу же привлекла его внимание. Это было акварельное изображение девушки в национальной вьетнамской одежде – белых шелковых брюках, бледно розовой накидке и высокой соломенной шляпе. Девушка стояла на фоне светлой стены, увитой плющом. Она напоминала ему Нхан. Такое же невинное выражение кукольного личика, такая же мальчишеская осанка. Девушка на картине вполне могла быть Нхан, хотя он знал, что Нхан ни за что бы не стала позировать художнику. Он вспомнил, что картина все еще не распакована. И вдруг захотелось увидеть, как она будет смотреться в гостиной. Появилось желание чем то заняться вместо того, чтобы валяться в постели. Он поднялся и, не надевая туфель, босиком спустился в гостиную. Хоум, его слуга, неторопливо вытирал обеденный стол и с удивлением уставился на вошедшего в комнату Джеффа. Хоуму было тридцать шесть лет. Это был маленький худенький человечек, его загоревшее личико походило на лисью мордочку. Производимое им впечатление физической слабости было обманчивым, в действительности он мог выполнять самую тяжелую работу, не выказывая при этом ни малейших признаков усталости.

Страницы: (107) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     С покрытого персидскими чепраками дивана, на котором лежал лорд Генри Уоттон, куря, как всегда, одну за другой бесчисленные папиросы, был виден только куст ракитника -- его золотые и душистые, как мед, цветы жарко пылали на солнце, а трепещущие ветви, казалось, едва выдерживали тяжесть этого сверкающего великолепия; по временам на длинных шелковых занавесях громадного окна мелькали причудливые тени пролетавших мимо птиц, создавая на миг подобие японских рисунков, -- и тогда лорд Генри думал о желтолицых художниках далекого Токио, стремившихся передать движение и порыв средствами искусства, по природе своей статичного. Сердитое жужжание пчел, пробиравшихся в нескошенной высокой траве или однообразно и настойчиво круживших над осыпанной золотой пылью кудрявой жимолостью, казалось, делало тишину еще более гнетущей. Глухой шум Лондона доносился сюда, как гудение далекого органа.
     Посреди комнаты стоял на мольберте портрет молодого человека необыкновенной красоты, а перед мольбертом, немного поодаль, сидел и художник, тот самый Бэзил Холлуорд, чье внезапное исчезновение несколько лет назад так взволновало лондонское общество и вызвало столько самых фантастических предположений.
     Художник смотрел на прекрасного юношу, с таким искусством отображенного им на портрете, и довольная улыбка не сходила с его лица. Но вдруг он вскочил и, закрыв глаза, прижал пальцы к векам, словно желая удержать в памяти какой-то удивительный сон и боясь проснуться.
     -- Это лучшая твоя работа, Бэзил, лучшее из всего того, что тобой написано, -- лениво промолвил лорд Генри.Непременно надо в будущем году послать ее на выставку в Гровенор. В Академию не стоит: Академия слишком обширна и общедоступна. Когда ни придешь, встречаешь там столько людей, что не видишь картин, или столько картин, что не удается людей посмотреть...

Оскар Уайлд (Oscar Wilde)   
«Портрет Дориана Грея»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки