|
- Мне надо съездить в Соутгемптон, к тетке, - сказал миссис Мак Лири. - Нет, это дальняя дорога, - молвила гадалка, открывая еще одну кучку карт... — Ты что, сдурел? — спросила жена. — В чем дело? — Зачем ты ее купил то? — Носить. — У тебя же есть фуражка! — Фуражку я дарю вам, синьорина, — в коровник ходить... Поверх черного костюма на нем был прорезиненный плащ, в одной руке он держал котелок, другую то и дело прикладывал к распухшему носу. – На вас напали бандиты? – Нет... Смотрите также: Творчество Чейза Хэдли Джеймса «В мертвом безмолвии», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
Джеймс Хэдли Чейз (James Hadley Chase) - Произведения - Запомни мои слова (рассказы)
Тем временем: ... — Нет уж, это чересчур. — Можете попытать счастья в другом такси. Никто из пассажиров, приехавших тем же поездом, не воспользовался такси, и две другие машины еще стояли у края тротуара позади нас. — Хорошо, — ответил я и приготовился вылезти из машины и вытащить на тротуар свой чемодан. Я едва успел открыть дверь, как он с раздражением проворчал: — Ну а по вашему, сколько? Я понятия не имел, сколько, так как никогда не бывал в Кендрике, но не мог бы сильно ошибиться, уменьшив цену наполовину. — Один доллар. Он повернулся на сиденье, чтобы посмотреть на меня, не прибегая к помощи зеркала. — Вот что я сделаю, — произнес он. — Я поделю разницу с вами. — Полтора доллара, — сказал я. — Верно. — Включая чаевые, — добавил я. — Чаевые? — Он поднял бровь и усмехнулся. — Это вам не Нью Йорк. Закройте дверь. Я ваш за полтора доллара. Наш путь пролегал по узкой густонаселенной центральной улице: по обе стороны — стоянки для автомобилей, в каждом направлении — только одна полоса, по которой медленно ползли машины. Вдоль улицы рядами тянулись магазины: магазины женской одежды, располагавшиеся в кирпичных зданиях девятнадцатого века, но явно желающие выглядеть более современно, магазины бытовой техники с грязными витринами, забитыми стиральными машинами, дешевые лавчонки, торгующие всякой всячиной, которые можно поменять местами с любыми такими же из любого другого города, и никто ничего не заметит. Миновав центр, мы попали в негритянский квартал: старые двухэтажные домишки с покосившимися балконами и смутным воспоминанием о том, что их когда то красили, тощие, кожа да кости, грязные дети, бегающие стайками, — даже деревья с наполовину ободранной корой казались здесь тощими. Среди допотопных автомобилей, ржавеющих во дворах перед домами, я вдруг с удивлением увидел темно голубой “фрейзер”. Далее последовала полоса обшитых досками белых домов, принадлежавших белым владельцам, — я видел такие же из окна вагона — и затем мы подъехали к старому и некогда богатому району: на очень больших земельных участках стояли большие дома с башенками и остроконечными крышами, с высокими узкими окнами, обращенными на все стороны света. Правда, теперь лишь немногие из них принадлежали частным владельцам... |
