Лейтенант остановился и поднял руку. Справа он увидел ферму, прятавшуюся за рощицей кокосовых пальм. Четверо солдат негров остановились, опустили ружья на землю и оперлись на них. С неба маленькую группу людей нещадно обдавало зноем солнце. По жирной коже лейтенанта медленно стекал пот, и он ерзал в своем мундире, неприятно прилипавшем к телу. Его мучило, что на белой форме проступают крупные пятна. Он проклинал жару и президента и больше всего — южноамериканских террористов. Он презрительно посматривал на четверых негров, стоявших, устремив в землю пустые взгляды, как холощеные быки. — Вот это место, — сказал он, мотнув вперед своей круглой головой. — Двое направо, двое налево. Никакого шума. Никакой стрельбы. В случае чего — применяйте штыки. Он вытащил саблю. Стальное лезвие сверкнуло на солнце. Солдаты разделились и рысью пустились к ферме. Они нагнули головы и держали ружья наперевес. Неуклюже передвигаясь по кочковатой земле, они походили на гончих собак, бегущих по следу. Лейтенант шел следом помедленнее. Он ступал осторожно, словно шел по яичной скорлупе. Жирное тело в некогда красивой форме сжималось при одной мысли, что его может поразить пуля. В целях предосторожности он стремился, чтобы между ним и фермой постоянно находились кокосовые пальмы. Когда он больше не смог укрываться за тонкими стволами, он припустил бегом. Жаркие потоки обвивались вокруг него, как веревка, когда он неуклюже громыхал по буграм и выбоинам. Четверо солдат уже достигли фермы и стояли неровным кружком, поджидая лейтенанта. Они повеселели, поняв, что теперь очень скоро вернутся в свои казармы, где можно спастись от полуденной жары. Ферма представляла собой приземистое строение, с крышей, покрытой пальмовыми листьями, и побеленными стенами. Когда лейтенант осторожно приблизился, дверь хижины открылась, и на солнечное пекло вышел высокий, бедно одетый кубинец. Солдаты вскинули ружья, угрожая ему сверкающими штыками. Кубинец стоял очень смирно, засунув руки под мышки, с каменным выражением лица. Лейтенант спросил: — Лопез? Кубинец оглядел солдат, видя перед собой лишь сталь штыков. Он перевел взгляд на лейтенанта. — Да, — ответил он сухо. Лейтенант взмахнул саблей. — Ты, может, слышал обо мне, — сказал он, оскалясь по волчьи. — Рикардо де Креспедес. Лопез пошаркал ступнями по песку. Его глаза забеспокоились, но лицо оставалось каменным. — Вы оказываете мне большую честь, сеньор, — произнес он. Лейтенант распорядился: — Мы пройдем внутрь. Он прошел мимо Лопеза, держа саблю наготове, и вошел в хижину. Лопез последовал за ним, сопровождаемый двумя солдатами. Двое других встали снаружи у двери. Комната была очень бедной, обшарпанной и грязной. Де Креспедес подошел к грубому столу, стоявшему посредине комнаты, и оперся на него задом. Он расстегнул кобуру и высвободил револьвер, чтобы в случае чего выхватить без промедления. Он приказал одному из солдат: — Обыскать дом. Лопез сделал неловкое движение.

Страницы: (3) : 123

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Прежде чем отдать его тебе, я хотел, чтобы ты его заслужил. Отныне я вижу, что у тебя достаточно честолюбия и стремления к славе, которое позволит тебе употребить его лишь для благородного дела и во благо человечества. Время детства прошло. Будь мужчиной. Сумей показать людям, чем может быть и чем ставит себе целью стать один из них. Тебя ждут большие дела. Дерзай".

II

     Он -- отец мой Эгей -- был одним из лучших, одним из достойнейших. Подозреваю, что на самом деле я -- мнимый его сын. Мне говорили об этом и еще о том, что меня породил могущественный Посейдон. В таком случае свое непостоянство я унаследовал от этого божества. Что касается женщин, я ни на одной не мог остановиться надолго. Иногда Эгей отчасти мешал мне. Однако я признателен ему за опеку и за то, что он ввел в Аттике культ Афродиты. Я скорблю, что явился причиной его смерти из-за своей роковой забывчивости: не заменил на корабле черные паруса белыми, когда возвращался с Крита, как это было условлено в случае, если я окажусь победителем в моем рискованном предприятии. Ведь всего не упомнишь. Но честно говоря, если мне покопаться в себе поглубже (что я всегда делаю неохотно), то не могу поклясться, что это действительно была одна только забывчивость. Признаться, Эгей мешал мне, особенно когда с помощью любовного зелья колдуньи Медеи, считавшей его (да он и сам так считал) староватым для роли мужа, он вознамерился -- досадная идея -- отхватить себе вторую молодость, поставив тем самым под удар мою карьеру. Ведь каждому -- свое время. Как бы там ни было, при виде черных парусов... в общем, по прибытии в Афины я узнал, что он бросился в море.
     Вот факты, и я считаю, что оказал общепризнанные услуги: окончательно освободил землю от множества тиранов, разбойников и чудовищ; расчистил некоторые опасные пути, куда робкий духом и по сей день ступает с оглядкой; очистил небо, чтобы человек не так низко склонял перед ним голову, меньше страшился напастей.
     Приходится признать, что сельская местность представляла собой тогда весьма неутешительное зрелище...

Жид Андре (Gide Andre)   
«Тесей»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки