Он локтями проложил, себе дорогу втолпе и один за другим сделал пять выстрелов в спину, но не тому человеку.Джо Вариони, которого никто никогда раньше не видел за роял..
Имена жен Каина и Авеляне приводятся. Ввиду общности сюжета, может быть, есть и сходство визложении моей мистерии и поэмы Гесснера; я этого не знаю, и это меня малоинтересует...
Барбара ускорила шаг, она уже почти бежала к дядюшкиной резиденции. Возможно, именно благодаря этому внезапному ускорению она почти сразу же заметила, ..
Аннотация
Магнат Радниц задается целью завладеть секретной формулой, содержания которой никто не знает…
Книга так же издавалась как «Опасный пациент», «Под давлением силы», «Следов не оставлять», «Без следов», «Считавшийся неистовым».
Занавес поднят
(пролог)
– Не двигайся, – прошептала она едва слышно. Ее пальцы, чуть касаясь, двинулись вниз по его обнаженной спине. – Успокойся… не шевелись.
Он замер, по прошлому опыту зная, что пришло время предоставить ей ведущую роль: настал тот чудный миг, когда тело ее приобретало необычайную гибкость и силу, способную справиться с любым весом.
Их одежда, сорванная нетерпеливыми пальцами, в беспорядке лежала рядом с кроватью.
Едва ее тело забилось в конвульсиях, а глаза закатились, так что не стало видно зрачков, дверь спальни бесшумно открылась. Ни один из двоих не заметил, что на сцене появился третий персонаж.
Некоторое время высокий сухощавый мужчина стоял неподвижно, наблюдая сцену в постели. Когда женщина вскрикнула на высокой ноте – этот крик он слышал лишь однажды за все время их неудачного брака, – он закрыл дверь и вернулся в неопрятную гостиную. Тут и там, по всей комнате, в беспорядке были разбросаны вещи, пыль покрывала мебель и экран телевизора. Валялись его рукописи и книги, невскрытые конверты. Он вдруг обнаружил, что ни на чем не может сфокусировать свои взгляд – все предметы потеряли четкость, расплылись в розовом тумане.
Когда вновь раздался ее крик, он прижал холодные пальцы к вискам. Сквозь неплотно прикрытую дверь спальни до него донеслись стоны – такие звуки могли исходить только из горла животного.
Тонкие нити, на которых кое как еще держался его разум, лопнули, подобно страховочному канату. Уже несколько месяцев они подвергались экстремальным нагрузкам, и вот случилось неизбежное.
Высокому мужчине внезапно полегчало. Предметы в гостиной вновь обрели четкие очертания. Он перестал обращать внимание на звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Бесшумно выскользнул из гостиной, прошел по коридору и вошел в кухню, где к услугам его жены были всевозможные приспособления, о которых только может мечтать хозяйка. Именно она уговорила его купить их, но никогда не пользовалась этой дорогостоящей утварью. Мужчина открыл один из ящиков кухонного гарнитура и извлек нож для разделывания целиком зажаренных туш – его подарок ей к Рождеству. Четырехдюймовое лезвие тускло сверкнуло в лучах солнца, падавших сквозь раскрытое окно кухни. Деревянная рукоять, надежно скрепленная с металлом латунными заклепками, удобно легла в холодную ладонь.
Он вернулся в гостиную и, стоя у окна, ждал, глядя на низкие деревянные бараки экспериментальной станции, где он работал последние три года, не щадя себя. Он стоял так минут двадцать, время от времени проводя пальцем по лезвию ножа – оно было острым, как бритва.
... Конечно, я не окончательно свихнулся,
понимал, что это всего лишь мечта, сновидение, и так оно и осталось бы, если
бы не эти деньги. Я прямо грезил средь бела дня, придумывал всякие истории,
вроде я ее встречаю, совершаю подвиги, она восхищается, мы женимся и всякое
такое. Ничего дурного и в голове не держал. Потом только. Но это я еще
объясню.
В грезах этих она рисовала картины, а я занимался своей коллекцией.
Представлял себе, как она меня любит, как ей коллекция моя нравится, как она
рисует и раскрашивает свои картины. Как мы с ней вместе работаем в красивом
современном доме, в большущей комнате с таким огромным окном из цельного
стекла, и вроде собрания секции жесткокрылых в этой комнате проходят. И я не
молчу, как обычно, чтоб ненароком не сморозить чего, и мы с ней - хозяин и
хозяйка, и все к нам с уважением. И она такая красивая - светлые волосы,
серые глаза, - что от зависти все мужики зеленеют, прямо на глазах.
Ну конечно, эти все приятные мечты таяли, когда я видел ее с одним
парнем, самоуверенным, наглым, из тех, кто позаканчивал частные школы и
теперь раскатывают в спортивных автомобилях. Я раз на тотализаторе встретил
его, он стоял у соседнего окошечка. Я вносил, а он получал. И говорит,
дайте-ка мне полусотенными. А вся шутка в том и заключалась, что выигрыш у
него был всего-то десять фунтов. Все они так. Ну, я видел иногда, как она в
его машину садится, встречал их вместе или видел, как они в этой машине по
городу катаются. Ну, тогда я очень бывал резок со всеми на работе и не
вписывал "X" в дневник энтомологических наблюдений. (Это все до того, как
она в Лондон уехала. Тогда уж она его бросила.) В такие дни я позволял себе
дурные мысли. Тут уж она рыдала и валялась у меня в ногах. Один раз даже я
представил себе, как бью ее по щекам: как-то видел в одной пьесе по телеку,
парень дал пощечину своей подружке. Может, тогда-то все и началось.
Мой отец погиб в автокатастрофе. Мне было два года. Случилось это в
1937-м...
