Женщина и без того была страшно напугана.
     - Так ты думаешь, это не проделки Ди Лонга?
     - Конечно же, нет! Он никогда не оставил бы фотоаппарат и бритву, если бы ушел отсюда. Я даже не знаю, что и думать.
     Керри резко встала.
     - Надо уходить отсюда, Вик! - хрипло сказала она. - Сейчас же! Я не хочу оставаться здесь!
     - Мы не сможем далеко уйти. До магистрали - пятнадцать миль. Солнце печет вовсю. Будет очень трудно проделать этот путь с ребенком.
     - Нет, мы пойдем! Все, что угодно, только не оставаться здесь! Ты понесешь ребенка! Я понесу его вещи! Здесь опасно, ты же чувствуешь!
     Вик заколебался, глядя на нее, потом пожал плечами.
     - Будет очень тяжело, но ты права: другого выхода нет. Нужно взять с собой как можно больше воды. Через час солнце будет палить вовсю.
     - Торопись, Вик!
     На кухне он наполнил термос холодной кока-колой. Сунул в карман две пачки сигарет. Зайдя в кабинет, прихватил чековую книжку и три стодолларовые купюры, которые хранил на всякий случай, и вновь вернулся в спальню. Отрывисто бросил жене:
     - Будет лучше, если ты наденешь шляпу от солнца. Я возьму зонт, чтобы укрыть ребенка. Прихвати свои драгоценности, Керри. Будет...
     Он замолчал и резко повернулся, так как Керри издала сдавленный крик. Она смотрела на его туфли... Вик медленно опустил лицо и с ужасом обнаружил, что его правая туфля испачкана кровью. Подошва и каблук были в чем-то красном... красном - это было действительно так.
     Где-то - он не знал, где - во время ходьбы по ранчо он случайно вступил в лужу крови.


ГЛАВА 2

     Чтобы понять, что же произошло в "Вестлендс", необходимо вернуться на три месяца назад, к тому дню, когда Солли Лукас, лосанджелесский адвокат, приставил ко рту автоматический пистолет и разнес свою голову вдребезги.
     Клиентами адвоката, причем постоянными, были гангстеры. Стоит ли удивляться, что Солли Лукас пользовался весьма плохой репутацией. Чего у него было не отнять, так это того, что он очень ловко проворачивал делишки и ремесло свое знал в совершенстве. Ему было шестьдесят пять, когда он решил свести счеты с жизнью. За последние тридцать лет он спас от тюрьмы и газовой камеры немало бандитов, но самым крупным его успехом было оправдание Большого Джима Крамера, одного из крупнейших гангстеров со времен Аль Капоне.
     Крамер, возраст которого уже подбирался к шестидесяти, начал свою карьеру телохранителем у Роджера Тахи.

Страницы: (120) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

.....
     Я подошел к шкафу и отпер его:
     -- Матильда!
     Она поспешно заковыляла ко мне. Я высоко поднял коричневую четырехгранную бутылку.
     Она протестующе замахала руками:
     -- Это не я! Честью клянусь! Этого я не трогала!
     -- Знаю, -- ответил я и налил полную рюмку. -- А знаком ли вам этот напиток?
     -- Еще бы! -- она облизнула губы. -- Ром! Выдержанный, старый, ямайский!
     -- Верно. Вот и выпейте стаканчик. -- Я? -- она отшатнулась. -- Господин Локамп, это уж слишком. Вы пытаете меня на медленном огне. Старуха Штосс тайком вылакала ваш коньяк, а вы ром еще ей подносите. Вы -- просто святой, да и только! Нет, уж лучше я сдохну, чем выпью.
     -- Вот как? -- сказал я и сделал вид, что собираюсь забрать рюмку.
     -- Ну, раз уж так... -- она быстро схватила рюмку. -- Раз дают, надо брать. Даже когда не понимаешь толком, почему. За ваше здоровье! Может, у вас день рождения?
     -- Да, вы в точку попали, Матильда!
     -- В самом деле? Правда? -- Она вцепилась в мою руку и тряхнула ее. -- От всего сердца желаю счастья! И деньжонок побольше! Господин Локамп! -- Она вытерла рот.
     -- Я так разволновалась, что надо бы еще одну пропустить! Я же люблю вас, как родного сына.
     -- Вот и хорошо!
     Я налил ей еще рюмку. Она выпила ее единым духом и, осыпая меня добрыми пожеланиями, вышла из мастерской.


x x x

     Я убрал бутылки и сел к столу. Бледный луч солнца, проникавший через окно, освещал мои руки. Странное чувство испытываешь все-таки в день рождения, даже если никакого значения не придаешь ему. Тридцать лет... Было время, когда мне казалось, что я никак не доживу до двадцати, так хотелось поскорее стать взрослым...

Ремарк Эрих Мария (Remarque Erich Maria)   
«Три товарища»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки