Карло услышал стрекотание кинокамеры и обнаружил Элен. Произошла отвратительная сцена. Тут-то Элен мне и сообщила, что это Карло убил Менотти...
     Она угрожала пойти и все рассказать полиции. Далее добавила, что засняла Зетти на террасе соседней виллы, так что, если он не хочет неприятностей, ему придется раскошелиться...
     Вы бы видели, как она вопила и топала ногами. Совсем как уличная торговка. Карло влепил ей оплеуху, чтобы она прекратила истерику. Элен выронила камеру и пустилась наутек по тропинке. Это было ужасно. Она не видела, куда бежит. Совсем потеряла голову, ну и... Нет, она не кончила жизнь самоубийством, поверьте, и Карло не убивал ее...
     Я провел рукой по волосам.
     - Я вам верю. Карло вырвал пленку из аппарата, а вот заглянуть в почтовый ящик не догадался.
     - Мы об этом даже не подумали. Вернувшись в Неаполь, я не переставала беспокоиться. У нее могли быть другие пленки, на которых я была заснята с Карло.
     Когда Карло позвонил мне вечером, я попросила его отправиться на виллу и уничтожить все пленки, которые он там найдет. Он сделал это и, кстати, нашел четыре моих письма.
     Поверьте мне, я не подозревала, что он пытался свалить вину на вас. Карло со мной был исключительно добр, но я знала, что с другими он настоящий зверь... Я не могла ничего поделать, так как любила... На свое несчастье... - Она отвернулась к окну.
     Наступило молчание.
     - Я вам очень благодарен за то, что вы мне все рассказали. Мне понятно все то, что вам пришлось пережить. Элен вовлекла меня в грязную историю... Вас тоже... - Я поднялся. - Разумнее всего немедленно уничтожить эту пленку. Я не знаю, что откроется во время дознания. Впрочем, за дело взялся ваш муж. Насколько я его знаю, он добьется того, что скандал будет замят. Но я хотел еще раз повторить: с моей стороны вы можете ничего не опасаться.

     Чалмерсу и вправду удалось добиться невозможного. Судья зафиксировал убийство мисс Элен Чалмерс, совершенное неким Тони Аманди, известным также под именем Карло Манчини, с целью ограбления... Журналистам намекнули, что нечего искать другого объяснения. Они поняли...
     Карлотти молчал, и скандал не состоялся.
     В Неаполе я больше не встречался с Джун Чалмерс. Она сразу же после окончания дознания уехала с мужем в Нью-Йорк. Я же поспешил в Рим. И, приехав туда, с вокзала отправился к себе в контору. Там не было никого, кроме Джины.
     - Все кончено! - закричал я, подбегая к ней. - Я чист, как младенец. В воскресенье я улетаю в Нью-Йорк.
     Слабая улыбка появилась у нее на губах.
     - Это то, о чем вы так мечтали, не так ли?
     - Точно, но при условии, что я поеду туда не один. Я намерен увезти из Рима один сувенир.
     У нее зарделись щеки.
     - Что за сувенир?
     - Самое очаровательное и самое умное на свете создание... Ты хочешь поехать со мной, Джина?
     Она бросилась ко мне.
     - Да, да, любимый!
     Я целовал ее в тот момент, когда в кабинет вошел Максвелл.
     - Так вот оно что? И как это я не догадался сделать то же самое, - проворчал он с кислой миной.
     Я махнул ему рукой, чтобы он убирался.
     - Ты что - не видишь, что мы заняты? - сказал я, прижимая к себе Джину еще крепче.

Страницы: (143) :  <<  ... 135136137138139140141142143

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... - Это маленький пример вечной несправедливости всякого наказания. Вы должны, кроме того, принять в соображение еще и то обстоятельство, что мы в обоих случаях - я, как представитель обвинения, и вы, как судьи - не были нелицеприятны: мы находились под влиянием, как будем и впредь находиться под влиянием в каждом отдельном случае до тех пор, пока окончательно не окостенеем и не превратимся в безвольные машины и ходячие параграфы. При разборе дела банкира, в гостеприимном доме которого мы бывали и которого во всех иных отношениях мы ценили и уважали, мы дали подсудимому снисхождение, назначив ему минимум наказания: меньше, как четыре года смирительного дома, мы уже не могли назначить за его преступление, которое пустило по миру сотни небогатых семей. Между тем в другом деле наглое, вызывающее поведение кочегара с первого же мгновения восстановило нас против него, и мы назначили ему вдвое более, чем назначили бы всякому другому при таких же обстоятельствах. И, не смотря на это, банкир оказался наказанным несравненно сильнее. Что такое представляет для простого человека краткосрочная высидка в тюрьме за кражу? Ничего! Он отбудет наказание и позабудет его на другой же день. Но адвокат или чиновник, совершивший ничтожную растрату и присужденный хотя бы к одному дню ареста, уже потерян для жизни: он будет извергнут из своего звания и в социальном отношении будет погибший человек. Разве это справедливо? Я могу привести еще более резкий пример. Что такое смирительный дом для человека универсального образования и наиутонченнейшей культуры, для Оскара Уайльда? Справедливо он осужден или несправедливо, относится ли осудивший его знаменитый параграф к средним векам или не относится - все это совершенно безразлично. Но суть в том, что то же самое наказание для него в тысячу раз тяжелее, чем для всякого другого. Все современное уголовное право построено на принципе всеобщего равенства, которого мы не имеем... и, быть может, не будем иметь никогда... И по этой причине почти каждый уголовный приговор не может не быть несправедливым. Фемида - богиня несправедливости, и мы, господа, ее слуги...

Эверс Ганс Гейнц (Ewers Hanns Heinz)   
«Господа юристы»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки