Поцелуй длился
минуту-две, он мог продолжаться и вечность, так я был возбужден. Но я
почувствовал, что она отталкивает меня. Я разжал руки, отпустил Элен и
выпрямился, дыша, как старик, только что взбежавший на верхний этаж, и
принялся стирать с губ ее помаду.
- Это какое-то безумие!
- В Риме - да, но не в Сорренто, - улыбнулась она.
- Послушайте, Элен...
Но она подняла руку, приказывая мне замолчать.
- Я понимаю ваши чувства. Я не ребенок. И меня влечет к вам в такой же
степени, как и вас ко мне. Решено: вы поедете со мной в Сорренто... Все
готово. Я понимаю, что вы опасаетесь моего отца, рискуете лишиться места.
Но я клянусь, что вам ничего не угрожает. Я сняла виллу на имя мистера и
миссис Дуглас Шеррард. Так что вы будете мистером Шеррардом, американским
промышленником. Нас там никто не знает. Разве вам не хочется провести месяц
со мной? Только вы да я!
- Но это невозможно! - воскликнул я, прекрасно понимая, что уже сдал
позиции, и что больше всего на свете мне хочется поехать с ней в
Сорренто. - Нельзя же так вот, очертя голову...
- Дорогой, не будьте таким трусишкой! Мы абсолютно ничем не рискуем. Я
все тщательно продумала. Я отправлюсь на виллу в машине, а вы прибудете
поездом на следующий день. Это замечательное место! Дом стоит на холме, а
внизу море. Ближайшая вилла в полумиле от холма... - Она поднялась и
сходила за картой, которую разложила на столе. - Вот, смотрите. Видите:
"Прекрасная Виста". Какое очаровательное название! С террасы открывается
вид на Капри и все побережье. Вилла стоит в саду с апельсиновыми и
лимонными деревьями. Вам там понравится.
- В этом я не сомневаюсь, Элен. Вы понимаете, такое предложение может
соблазнить любого. Я был бы сумасшедшим, если бы его не принял... Однако
что будет, когда месяц закончится?
Она засмеялась.
- Может быть, вы опасаетесь, что потом я заставлю вас на себе
жениться? Я еще не собираюсь замуж, мне нужно пожить в свое удовольствие,
насладиться полной свободой. Я даже не знаю, люблю ли я вас, Эд, но пожить
с вами месяц - мне бы очень хотелось.
- Боже мой, Элен, нельзя же так!
Кончиками пальцев она погладила меня по щеке.
- Будь паинькой, оставь меня сейчас, хорошо? - Она слегка шлепнула
меня и отодвинулась подальше. - Уходи. Я только что вернулась из Неаполя и
безумно устала. Мы обо всем переговорили, ну, а поцелуи оставим на потом...
Повторяю еще раз: ты совершенно ничем не рискуешь. Вопрос только в одном:
хочешь ли ты провести со мной этот месяц? Решай сам.
...
- Вот так и у меня Верка, как потух свет да услыхала она, что гудит,
кинулась сразу к двери. Я ей говорю: "Куда ты, дура?.. Ну мужики, ну
парнишки... А ты ведь еще девчонка... Шестнадцать годов". А она постояла,
подумала. "Бабуня, говорит, не сердись. Это белый аэроплан. Это тревога. У
нас сбор... У меня там товарищи". Схватила в сенях с гвоздя сумку да как
кошка прыгнула. Вот, Маша! Только я ее и видела.
- Сумку-то какую взяла? - спросила мать.
- А бог ее знает! Недавно притащила, сначала в комнате повесила. Да я
сказала: "Убери, Верка, в сени, а то вся квартира карболкой пропахнет".
- Это военно-санитарная сумка, - вставил Николашка. - Это когда пробьет
человека пулей или рванет его бомбой, вот тогда из этой сумки достают и
завязывают. Я уже все узнал.
- Ты да не узнаешь! - вздохнула мать и, услышав, как загромыхал он
табуреткой, спросила: - Ну и куда ты, Николашка, лезешь? Ну и что тебе не
сидится? Только Валька задремала, а он - грох... грох...
- Мама, - отодвигаясь от подоконника, уже тише спросил Николашка, - а
что это такое далеко бубухает: бубух да бубух?
- Где, паршивец, бубухает? - тихо переспросила вздрогнувшая мать.
И от этих глупых Николашкиных слов руки ее ослабли, а маленькая спящая
Валька показалась ей тяжелой, как большой камень. Она подвинулась к окошку.
И точно, как порывы шального ветра, как отголоски уже недалекой грозы,
что-то вздрагивало, затихало, но это был не ветер и не гроза, это глухо и
часто бабахали боевые орудия.
...Чем ближе подбегал Ефим к заводу, тем чаще и чаще попадались ему
торопящиеся люди, хлопали калитки, громыхали ворота и тарахтели телеги.
Поднимаясь в гору, он нагнал комсомолку Верку.
- Бежим скорее, Верка...
