Потом Павлуша рассказывал, что ему очень жалко было ее кос, потому что он будто бы уже в те дни заглядывался на нее...
Целую
жизнь я посвятил изображению людей, вызывал образы из тьмы веков, воскрешая
их для чувства моих современников, - и ни разу не вспомнил о живущем во мне.
И теперь, будто в ..
Но наше Министерство иностранных дел ему отказало.
Этот мой маршрут не был принят Академией. Он стоил слишком дорого. Я примирился с отказ..
Моя
секретарша заказала там номер. Вы сможете это сделать?
Я понятия не имел, что у него есть дочь. Я знал, что он женат года
четыре, но дочь? Наверное, этот разговор был Чалмерсу неприятен, поэтому он
спешил побыстрее с ним покончить.
- Она поехала учиться в университет. Я сказал, что, если ей что-то
понадобится, она может обратиться к вам. Я ей даю 60 долларов в неделю. Для
молодой девушки этого более чем достаточно. Ей нужно заниматься, а не
думать о развлечениях. Но я хочу быть уверен, что возле нее находится
человек, который поможет ей в трудную минуту, если такая наступит. Ведь она
может заболеть или еще что-нибудь...
- Она здесь никого не знает?
Дело это мне не слишком улыбалось... Боюсь, роль няньки не для меня.
- Я дал ей несколько адресов, ну и в университете она заведет новые
знакомства, - ответил Чалмерс. В его голосе звучали нотки нетерпения.
- Очень хорошо, мистер Чалмерс. Я поеду на аэродром. И если ей
понадобится моя помощь, она смело может на это рассчитывать.
- Отлично. - Он на мгновение замолчал, потом спросил без особого
интереса: - Как там у вас дела? Все нормально?
- Скорее, все спокойно.
Опять наступила долгая пауза. Я слышал его громкое дыхание и
представлял себе, как на другом конце провода стоит этот коренастый человек
с бородкой а-ля Муссолини, с глазами-льдинками.
Он снова заговорил резким голосом.
- Хаммерсток на прошлой неделе говорил мне о вас. Кажется, он хочет
вас вызвать сюда.
Я разрешил себе глубоко вздохнуть: на протяжении последних десяти
месяцев я умирал от желания услышать эти слова.
- Ну что ж, я был бы счастлив, если бы это можно было устроить.
- Я подумаю.
Щелчок в аппарате дал мне понять, что он повесил трубку. Я тоже
опустил свою и отодвинул кресло, чтобы мне было просторнее. Как было бы
замечательно вернуться на родину после четырехлетнего пребывания в Италии.
Не то, чтобы Рим мне не нравился, но я понимал, что, пока я буду занимать
эту должность, я не смогу далеко продвинуться - карьеру я могу сделать
только в Нью-Йорке. После нескольких минут бесплодных размышлений я прошел
в кабинет Джины.
Джина Валетти, 23 лет от роду, привлекательная смуглянка с веселым
нравом, была моей секретаршей и доверенным лицом с того времени, как я стал
редактором римского отделения газеты. Меня всегда поражало, как это
девушка, обладающая красивой фигурой и привлекательным лицом, к тому же
смогла оказаться еще и умницей.
... Я преувеличиваю? Возможно, но
меня легко проверить - ведь с того года, о котором я пишу, Кобб почти не
изменился, а вот город Лайм изменился, и если сегодня смотреть на него с
мола, проверка ничего вам не даст.
Но если бы вы повернулись к северу и посмотрели на берег в 1867 году,
как это сделал молодой человек, который в тот день прогуливался здесь со
своею дамой, вашему взору открылась бы на редкость гармоничная картина. Там,
где Кобб возвращается обратно к берегу, притулилось десятка два живописных
домиков и маленькая верфь, в которой стоял на стапелях похожий на ковчег
остов люггера. В полумиле к востоку, на фоне поросших травою склонов,
виднелись тростниковые и шиферные крыши самого Лайма, города, который
пережил свой расцвет в средние века и с тех пор постоянно клонился к упадку.
В сторону запада, над усыпанным галькой берегом, откуда Монмут пустился в
свою идиотскую авантюру, круто вздымались мрачные серые скалы, известные в
округе под названием Вэрские утесы. Выше и дальше, скрытые густым лесом,
уступами громоздились все новые и новые скалы. Именно отсюда Кобб всего
более производит впечатление последней преграды на пути эрозии, разъедающей
западный берег. И это тоже можно проверить. Если не считать нескольких
жалких прибрежных лачуг, ныне, как и тогда, в той стороне не видно ни
единого строения.
Местный соглядатай (а таковой на самом деле существовал) мог поэтому
заключить, что упомянутые двое - люди не здешние, ценители красоты, и что
какой-то там пронизывающий ветер не помешает им полюбоваться Коббом. Правда,
наведя свою подзорную трубу поточнее, он мог бы заподозрить, что прогулка
вдвоем интересует их гораздо больше, чем архитектура приморских укреплений,
и уж наверняка обратил бы внимание на их изысканную наружность...