Двое других пьяных музыкантов едва держались на ногах. Один бешено дул
в саксофон, другой - в кларнет.
&n..
sp; ..
Mr Sownds the Beadle, who is sitting in the sun upon the church
steps all this time (and seldom does anything else, except, in cold weather,
sitting by the fire), approves of Mrs Miff..
Потом выбежала из
гостиной, и через несколько секунд под окнами взревел мотор моего "бьюика".
- Вы обманули Марго, отправив ее на смерть! - крикнул я Криди. - Вы не
отец, вы даже не человек! Вы не имеете права распоряжаться жизнью дочери!
Это может делать только суд.
- Дочь Криди не будет гнить в тюрьме, - коротко бросил он, опустив
револьвер в карман.
Я выбежал из бунгало.
Под пальмами стоял огромный черный "кадиллак" Криди. Я сел за руль и
помчался вслед "бьюику".
3
Марго была далеко впереди. Что было силы я жал на педаль акселератора.
Машина гремела и сотрясалась.
Марго пронеслась мимо своего дома, и я выругался: она не собиралась
заходить за вещами. Возможно, она заметила, что ее преследует "кадиллак".
Марго торопилась в горы.
Внезапно с боковой дороги на шоссе выехала большая полицейская машина.
Я едва не врезался ей в задний бампер. Тяжелая машина рванулась вперед и,
скрежеща на поворотах, устремилась в погоню за "бьюиком".
Случилось то, чего я опасался: дорожный патруль, опознав мою машину,
спешил выполнить приказ. Было слишком темно, чтобы видеть, что за рулем
сидит женщина. "Фараоны" были уверены, что это я гоняю по городу.
Конечно, Ли Криди знал о намерении Кетчена уничтожить меня, если я
своевременно не уберусь из Сан-Рафела. Возможно, он был сам инициатором
этого плана. И отлично понимал, что на горной дороге ее ожидает только один
конец. Криди избегал гласности и суда, показаний свидетелей, а для
выродка-дочери - это был тоже лучший выход.
Я ничем не мог помешать готовящемуся убийству, но с упорством маньяка
ехал вперед. Я слышал протяжное завывание полицейской сирены и на поворотах
видел свет фар обеих машин.
Когда дорога начала круто подниматься в горы, я остановился,
преследование уже не имело смысла. Я увидел, как из-за поворота выскочил
"бьюик", преследуемый по пятам полицейской машиной, - их разделяло не
больше двадцати ярдов. Марго мчалась по серпантину с неистовой скоростью,
каждую секунду рискуя сорваться вниз, и вскоре все было кончено - длинные
белые лучи передних фар, подобно щупальцам гигантского насекомого,
устремились в чернеющую бездну. На какое-то мгновение мне показалось, что
машина продолжает мчаться по воздуху в горизонтальной плоскости. Я услышал
душераздирающий вопль Марго, и автомобиль, перевернувшись крышей вниз,
полетел в пропасть...
Я медленно поехал в Сан-Рафел.
- Фрэнк, старина, - позвонил я из первого автомата Хепплу, - я жив, но
смертельно устал. У вас есть дома виски? Нам надо поговорить...
...
- Разумеется, он здесь. Какой же прием без него! Он говорит, что у меня
богатая, одухотворенная рука и что если бы большой палец был чуточку
короче, то я была бы меланхолической натурой и пошла в монастырь.
- Ах, вот что. - У герцогини отлегло от сердца. - Он гадает!
- И угадывает! - подхватила леди Уиндермир. - И так ловко! Вот в
будущем году, например, меня подстерегает большая опасность и на суше и на
море, так что я буду жить на воздушном шаре, а ужин мне по вечерам будут
поднимать в корзине. Это все написано на моем мизинце - или на ладони, я
точно не помню.
- Ты искушаешь провидение, Глэдис.
- Милая герцогиня, я уверена, что провидение давно научилось не
поддаваться искушению. По-моему, каждый должен ходить к хироманту хотя бы
раз в месяц, чтобы знать, что ему можно и чего нельзя. Потом мы, конечно,
делаем все наоборот, но как приятно знать о последствиях заранее! Если
кто-нибудь сейчас же не отыщет мистера Поджерса, я пойду за ним сама.
- Позвольте мне, леди Уиндермир, - сказал высокий красивый молодой
человек, который в продолжение всего разговора стоял, улыбаясь, рядом.
- Спасибо, лорд Артур, но вы же его не знаете.
- Если он такой замечательный, как вы рассказывали, леди Уиндермир, я
его ни с кем не спутаю. Опишите его внешность, и я сию же минуту приведу
его.
- Он совсем не похож на хироманта. То есть в нем нет ничего
таинственного, романтического. Маленький, полный, лысый, в больших очках с
золотой оправой - нечто среднее между семейным доктором и провинциальным
стряпчим. Сожалею, но я, право, не виновата. Все это очень досадно. Мои
пианисты страшно похожи на поэтов, а поэты на пианистов. Помню, в прошлом
сезоне я пригласила на обед настоящее чудовище - заговорщика, который
взрывает живых людей, ходит в кольчуге, а в рукаве носит кинжал...
