Ягуар-альбинос (я?) по качающемуся мосту (что я вижу? где это? вот так онобыло на самом деле?) летит длинными красивыми скачками, белая смерть (ей бычерно..
Это человек шестидесятилет, в очках, приземистый, лысый, с честным лицом, напоминающим мопса. Он одет в сильно поношенный сюртук и коричневатые в крапинку брюки...
- Отчего же нам уходить? - еще мягче спросил Яшка. - Мы посмотрим да ипойдем дальше. Это что у вас такое? - И он ткнул пальцем в одеяло...
Перевод Л.Попеля
Очередной, четвертый том собрания сочинений английского мастера
детектива включает три романа, посвященных взаимоотношениям "сильной
мужской личности" и "слабой женской натуры".
Глава первая
1
Когда я сошел на станции Сан-Рафел, мое внимание привлекла блондинка в
купальном костюме, соломенной шляпе величиной с тележное колесо и темных
противосолнечных очках, линзы которых по размеру не уступали жареному
пончику. Ее тело, покрытое золотистым загаром, было выставлено напоказ.
Блондинка не спеша садилась в "кадиллак" и, надменно приподняв брови,
смотрела на толпившихся мужчин.
Шагавший рядом носильщик толкнул меня легонько локтем:
- Если ты любишь пялить глаза на девчонок, приятель, лучшего места,
чем наш город, тебе не найти. Один пляж чего стоит!
- И много здесь таких, как она? - спросил я, чувствуя себя не совсем в
своей тарелке. - В наших краях особа женского пола быстренько бы угодила в
тюрьму, попробуй она появиться в таком виде.
- У нас их кишмя кишит, - равнодушно отозвался носильщик. - Это
Сан-Рафел, здесь всякое бывает. Но не надейся понапрасну, приятель: чем
больше показывают эти шлюхи, тем меньше от них получишь. Они знают только
одно - деньги. Ну как, берем такси?
Я сказал, что берем, и, вытащив носовой платок, обтер лицо.
Была половина двенадцатого, и солнце палило нещадно. Из дверей вокзала
вытекал людской поток и дробился возле застывших в ожидании такси,
автомашин, запряженных лошадьми экипажей. Желавших отдохнуть в этом
курортном городе было так много, что я с опаской подумал, догадался ли Джек
заранее заказать для меня номер в гостинице.
Подъехало такси, и носильщик погрузил мои вещи.
- "Адельфи-отель", - сказал я шоферу и, забравшись в машину, принялся
снова обтирать платком лицо.
Такси минуты через три свернуло на ведущий к морю широкий бульвар. По
обеим сторонам его виднелись нарядные магазины, пальмы и полицейские в
тропической форме. Повсюду бросались в глаза шикарные "кадиллаки". По всему
чувствовалось, что в городе живут богатые люди.
Я разглядывал в окно пешеходов. Большинство женщин были одеты
по-пляжному: в пижамах, купальных костюмах или лифчиках и шортах. Иногда
попадались хорошенькие девушки, но в основном это были располневшие дамы
среднего возраста.
... Какие же семь, если мы с ней в прошлый
вечер никуда не ездили. Только к Гордону заскочили - по кружке пива выпить -
и сразу домой.
- Выходит, я вру? - говорит она. - Прекрасно, давай прекратим этот
разговор.
Тогда я спросил ее, спокойненько, значит, так спросил, чего ей от меня
нужно. Чтобы я торчал по вечерам дома? Как какой-нибудь малахольный зануда?
Чтобы я, значит, сидел в четырех стенах и слушал, как вопит не своим голосом
наше дитятко? Вот это я ее тогда и спросил. Спокойненько так
поинтересовался, что ей от меня нужно.
- Не кричи, пожалуйста, - это она, значит, в ответ. - Ничего мне от
тебя не нужно.
- Послушай, - говорю я ей- - Я как-миленький каждую неделю выкладываю
этой придурковатой Уиджер восемнадцать долларов, только чтобы она пару
часиков посидела вечером с ребенком. Ради тебя же выкладываю. Чтобы ты не
ухайдакалась до смерти. Чтобы могла иногда поехать развеяться.
И тут она как наскочит на меня, я, говорит, с самого начала против.
Эта, говорит, твоя миссис совсем мне не нравится. Я, говорит, терпеть ее не
могу. А тем более видеть, как эта самая Уиджер держит на руках нашего
малыша. Я, само собой, ответил, что у миссис у самой навалом детей, и она уж
[59] как-нибудь умеет держать младенцев. А Рути мне свое гнет, что как
только мы за порог, эта моя Уиджер наверняка прется в гостиную и почитывает
там журнальчики и ни разу, небось, и не подойдет к бедному крошке. А я ей:
чего она, собственно, хочет? Чтобы миссис Уиджер улеглась рядом с ним в
кроватку? Нет, говорит, она хочет только одного - прекратить этот разговор.
- Рути, - говорю я, - чего ты добиваешься? Хочешь доказать мне, что я
гнусный эгоист?
- Ничего я не добиваюсь. Никакой ты не эгоист.
- Вот спасибо, вот утешила, - говорю. Я тоже при случае не прочь
поехидничать.
А она продолжает: - Просто ты мой муж, Билли...
