Имена жен Каина и Авеляне приводятся. Ввиду общности сюжета, может быть, есть и сходство визложении моей мистерии и поэмы Гесснера; я этого не знаю, и это меня малоинтересует...
Потом Павлуша рассказывал, что ему очень жалко было ее кос, потому что он будто бы уже в те дни заглядывался на нее...
У него были острые глаза и мягкая
походка. Он сразу же провел меня в кабинет.
Вольф ожидал меня, сидя у окна. Это был большой, толстый мужчина с
круглой головой и коротко остриженными светлыми волосами. Своим птичьим
носом и тонкими злыми губами он напоминал осьминога и попугая одновременно.
- Это я побеспокоил вас пять минут назад телефонным звонком. Я из
Нью-Йоркского отделения "Международного бюро расследований".
- Чем вы можете удостоверить свою личность? - Вольф подозрительно
посмотрел на меня.
Я протянул ему карточку, придуманную моим патроном, полковником
Форнсбергом, специально для таких недоверчивых клиентов.
Вольф долго рассматривал карточку со всех сторон. Очевидно, это
занятие доставляло ему удовольствие.
- Ладно, - пробурчал он, возвращая документ. - Вы в курсе дела, зачем
я вас вызвал?
- Не имею понятия.
Нервно теребя цепочку часов, он пригласил меня, наконец, сесть.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга.
- Посмотрите, - внезапно пролаял он, указав пальцем в окно. Я
посмотрел в указанном направлении и не увидел ничего интересного, разве что
дымящие вдалеке закопченные трубы заводов.
- Это все мое!
Я не знал, выражать ли мне восторг или, сожаление, и поэтому
дипломатично промолчал.
- Я управлял этим двадцать лет. Это моя плоть и кровь. А месяц назад я
оставил дела... Но, видимо, люди, подобные вам, не в состоянии понять мои
чувства, - пробурчал он, поблескивая стеклянными глазками. - В течение
двадцати лет я работал как проклятый, по двенадцать часов в сутки, а теперь
все бросил.
Я вежливо кивнул. Он ударил кулаком по подлокотнику кресла.
- Стоило мне прожить три дня без моего завода, как я почувствовал, что
схожу с ума. Я не могу без него. И знаете, что я намерен сделать сейчас? -
Он наклонился ко мне, лицо его побагровело. - Я намерен стать мэром этого
проклятого городишки, чтобы поставить здесь все вверх дном. Но имеются еще
два кандидата на эту должность, - продолжал он с металлическими интонациями
в голосе. - А выборы через месяц. Следовательно, у вас есть три недели,
чтобы найти девушек.
- Каких девушек? - удивился я.
Он нетерпеливо махнул рукой.
- Я не запомнил их имен. Моя секретарша введет вас в курс дела.
Исчезли три девушки. Эслингер и Мэйси - мои соперники - хотят использовать
это для того, чтобы обеспечить себе победу на выборах.
..... и было так жарко, что кости, как
он выразился, варились в теле. Где-то, наконец, их высадили и отправили
дальше, опять в вагонах; затем они атаковали какой-то холм; что было дальше,
он не помнит, так как в самом начале пуля угодила ему в ногу. Слушателям,
которым управляющий перевел речь беглеца, стало ясно, что он был в составе
одной из русских дивизий, посланных через Сибирь и Владивосток на
французский фронт и проехавших полмира, чтоб попасть туда. Вместе с
сожалением пробудилось у них любопытство. Что заставило несчастного
предпринять это необыкновенное бегство? С добродушной и вместе с тем лукавой
улыбкой русский охотно поведал о том, как, едва-едва выздоровев, он
справился у санитаров, где Россия; они указали ему направление, и он
запомнил путь по солнцу и звездам; потом сбежал и, прячась днем от патрулей
в сараях, по ночам продолжал свое путешествие.
Десять дней, пока шел он до этого озера, он питался милостыней - хлебом
и фруктами. Его объяснения стали сбивчивее. Так как он родился у
Байкальского озера, то думал, повидимому, что на другом берегу, очертания
которого он заметил вчера вечером, должна быть Россия. Он утащил из какой-то
хижины два бревна и, лежа на животе, с помощью заменявшей весло доски,
выплыл далеко в озеро, где и нашел его рыбак.
Неуверенный вопрос, будет ли он завтра уже дома, закончил его
повествование; едва слова эти были переведены, раздался громкий хохот,
быстро сменившийся самым жарким сочувствием. Каждый из окружавших сунул
беглецу, боязливо и жалостно озиравшемуся, несколько монет или ассигнаций.
Между тем пришло телефонное сообщение из полицейского управления в
Монтре, где с немалым трудом составили протокол о происшествии. Дело было не
только в недостаточных познаниях случайного переводчика; жители запада
столкнулись с невероятным невежеством этого человека, который знал только
имя свое - Борис и мог дать лишь смутные сведения о своей родной деревне...