Перевод Н.Каймачниковой, 1991
Очередной, второй том собрания сочинений английского мастера
детектива, включает три "крутых" детективных романа - с убийствами,
похищениями, преступниками и жертвами.
Глава 1
Кранвиль мне не понравился с первого взгляда. Сладковатый запах
нечистот проникал в салон моего "паккарда". Вдалеке высокие кирпичные трубы
литейного завода выбрасывали густой черный дым, который обрамлял город
траурной лентой. Первый же полицейский, встретившийся на улице, был небрит,
на его кителе не хватало двух пуговиц. Второй, регулирующий движение,
держал в зубах сигарету. На тротуарах, покрытых грязью и обрывками газет,
было полно людей. На перекрестках толпились небольшие группки молодежи.
Одни читали журналы, другие пытались заглянуть им через плечо. У женщин был
хмурый, озабоченный вид. Магазины были безлюдны, хозяева кафе стояли у
дверей своих заведений. Во всем чувствовалась какая-то напряженность,
возбуждение, плохо скрываемое раздражение.
Я остановился у магазина и позвонил Льюису Вольфу - сообщить, что я
уже в городе.
- Хорошо, приезжайте. - Кажется, он относился к тому типу людей,
которые не любят ждать. Голос у него был жесткий и нетерпеливый.
- Поезжайте прямо и свернете налево на первом регулируемом
перекрестке. Это чуть больше мили.
- Еду. - Я вышел из магазина и увидел вокруг моего автомобиля кучку
зевак. Когда я попытался проложить дорогу к машине, раздались голоса:
- Это детектив из Нью-Йорка.
Я бросил взгляд через плечо. Лица людей были злыми и настороженными.
Один из них, с огромным кадыком, заявил без обиняков:
- Хотите получить дельный совет? Убирайтесь-ка отсюда!
Остальные надвигались на меня с явно недобрыми намерениями. Я быстро
открыл дверь и скользнул в машину. Тип с кадыком приблизил к стеклу свою
плохо выбритую физиономию.
- Убирайся! - пролаял он. - Здесь не любят таких!
- Ладно, ладно, - пробормотал я и, подавив желание врезать ему в
морду, отъехал.
В зеркало я видел, как они смотрят вслед машине, но я приехал сюда не
для того, чтобы драться с этими отбросами.
Дом Вольфа я нашел сравнительно легко. Между домом и улицей был
широкий газон. К подъезду вела аллея, обсаженная декоративным кустарником и
цветами. Я остановил машину у тротуара, пересек лужайку и позвонил у входа.
Мне открыл слуга лет пятидесяти.
... И это была первая причина, почему
погребение Сьюзен Хэймен в Уокинге не произвело особенно сильного
впечатления.
Вторая причина была уже несколько более наступательного и решительного
свойства. Сыозеп Хэймен, кроме дома на Кэмден-Хилл, владела еще поместьем в
соседнем графстве (доставшимся ей после смерти Хэймена), где мальчики
Хэймены совершенствовались в искусстве верховой езды и стрельбы, что,
конечно, было очень мило и вызывало всеобщее одобрение; и самый факт, что
она являлась собственницей земельных угодий, до некоторой степени оправдывал
то, что прах ее был развеян по ветру, хотя каким образом ей взбрела мысль о
кремации, этого они никак не могли себе представить. Традиционные
приглашения, однако, были разосланы, и Сомс присутствовал на похоронах
вместе с молодым Николасом, и завещание всеми было признано вполне
удовлетворительным, поскольку это было возможно в данном случае, так как она
была только пожизненной владелицей своего состояния и все оно в равных долях
беспрепятственно переходило к детям.
Третья причина, почему похороны Сьюзен не произвели особенно сильного
впечатления, отличалась безусловно наиболее наступательным характером, и ее
весьма смело резюмировала бледная, тощая Юфимия: "Я полагаю, что люди имеют
право распоряжаться собственным телом даже и после смерти". Подобное
заявление дочери Николаев, либерала старой школы и большого деспота, было
крайне удивительно: оно явно показывало, сколько воды утекло со времени
смерти тети Энн в 86-м году, когда право собственности Сомса на тело его
жены начало вызывать коекакие сомнения, что и привело впоследствии к такой
катастрофе. Конечно, Юфимия говорила как ребенок, у нее не было никакого
опыта, ибо, хотя ей перевалило далеко за тридцать, она все еще носила
фамилию Форсайт...
