И все-таки они святые, они ангелы; на нихбелоснежные одеяния; у них крылья и сияние вокруг чела, во всяком случае, посравнению с этим человеком...
Из биографии Хемингуэя известно, что он побывал на Бимини, ловил в его водах крупную рыбу.С островами Бимини связана древняя индейская легенда, от которой они и получили свое название...
Всходы были хороши, мы ждалибогатого урожая. Как раз в этот день я отправился в обход со своим сыномЖаком. Мы вышли из дому в третьем часу дня...
На этот раз я не потел и не дрожал.
Сидни пришел проводить меня.
- Через три месяца, Ларри, - сказал он, пожимая мне руку, - ты
вернешься и снова будешь лучшим спецом по бриллиантам. Удачи тебе, поезжай
с Богом.
И вот с чемоданами, набитыми одеждой, без веры в будущее, я направился
в Луисвилл.
Нужно отдать должное доктору Мелишу, он действительно обеспечил мне
перемену обстановки.
Луисвилл, расположенный миль за 500 от Парадиз-Сити, оказался
достаточно большим, беспорядочно застроенным промышленным городом, над
которым постоянно висело плотное облако смога. Его заводы, в основном,
занимались переработкой известняка. Известняк здесь перемалывают, делая
цемент, известь и еще Бог весть что. Это главная отрасль промышленности во
Флориде.
Ведя машину на малой скорости, я добрался туда только через два дня.
Как выяснилось, я стал нервным водителем - каждый раз, когда мимо
проносилась машина, я вздрагивал, но все же стоически продолжал путь,
остановившись только на ночь в мрачном отеле, но когда прибыл наконец в
Луисвилл, был на пределе физических сил и нервов. Уже проезжая предместья,
я почувствовал зуд - на коже начала оседать цементная пыль, вызывая
нестерпимое желание помыться.
Ветровое стекло и корпус машины моментально покрылись пылью. Даже
яркие солнечные лучи не в состоянии были пронзить толщу смога над городом.
Вдоль шоссе, переходящего в центральный проспект города, вереницей тянулись
заводы по производству цемента, и грохот размалываемой породы буквально
закладывал уши.
Без особого труда я отыскал отель "Бендикс", рекомендованный Мелишем
как лучший в городе. Он находился в переулке, неподалеку от проспекта.
Здание являло собой не очень достойное зрелище. Вездесущая пыль покрывала
его толстым слоем. Вестибюль был меблирован ветхими бамбуковыми креслами, а
столом администратора служила маленькая конторка, позади которой висела
доска с ключами.
За конторкой восседал высокий, расплывшийся человек с длинными баками.
Этот субъект выглядел так, словно совсем недавно побывал в стычке с
превосходящим по силам противником и теперь зализывал раны.
Не торопясь и не выказывая особой заинтересованности, он занес меня в
книгу регистрации и протянул ключ от номера. Печальный негр-бой взял мой
чемодан и направился к лифту. Лифт был явно построен еще в прошлом веке,
шел рывками, скрипя и содрогаясь, и я порадовался, когда вышел из него
целым и невредимым.
Оказавшись в номере, я огляделся по сторонам.
...-- Поведу я.
На Макамера, молодого, начинающего писателя, произвели сильное
впечатление две последние повести Датчера, и он теперь не давал ему покоя,
постоянно его преследовал.
-- Никогда не видел боя быков,-- признался Датчер,-- а ты?
-- Не неси чепухи, прошу тебя! Через пятнадцать минут мы с Долли будем
у тебя.
-- Сегодня вечером я жду какого-то невероятного приключения.
-- Какой вздор! -- прогремел в трубку Макамер.-- Итак, через четверть
часа.
Датчер с важным видом положил трубку.
-- Придется подыскать себе другой бар,-- обратился он к бармену.-- Как
кому-то понадоблюсь -- все звонят именно сюда. Это только вредит моей
репутации. Этак я через два года окажусь безработным...
Бармен расплылся в широкой улыбке.
-- Еще один ром "Коллинз"! -- заказал Датчер, не отрывая глаз от
хрупкой девушки в конце стойки, с длинными густыми черными волосами и
потрясающей высокой грудью,-- выпирает, словно два холма. Бармен смотрел в
том же направлении.
-- Разве такая картина не разбивает ваше сердце? -- подмигнул ему
бармен.
-- Калифорния, ничего не скажешь! -- откликнулся Датчер.-- Особенность
страны.
-- Этот кинооператор,-- продолжала одна из крупных блондинок,--
превратил меня в мать Уильяма Харта. Я все высказала ему, что я о нем
думаю,-- высказала вслух, да так громко, чтоб все слышали!
Наблюдая все, что происходило в баре, Датчер думал о своем, видел
совсем другие картины. Вот сейчас, в это время, в далекой Польше немецкие
танки, рокоча моторами, мчатся, поднимая клубы пыли, по мирным равнинам...
