Затем открыл дверцу машины.
     Девушка не шевельнулась. В темноте белело только ее лицо, и Дену показалось, что она оценивающе рассматривает его.
     - Так вас подвезти? - еще раз спросил он. - Что вы здесь делаете? Ведь идет жуткий дождь.
     - Я поеду с вами, - ровно сказала она каким-то неестественно безжизненным голосом.
     Ден открыл правую дверцу и, перегнувшись через сиденье, помог девушке подняться.
     - Ну и погодка! - заметил он. - Будь она проклята!
     Видя, что незнакомка не закрыла дверцу, он протянул руку и закрыл ее. В слабом свете щитка он заметил, что она в мужском плаще.
     - Да, погода отвратительная, - согласилась девушка.
     Ден продолжил свой путь. Вдруг ему показалось, что он слышит слабый звук колокола.
     - Что это? - удивленно спросил Ден, глядя на свою спутницу. - Похоже на звук колокола.
     - Это сигнал тревоги, - ответила девушка. - Он обозначает, что какому-то счастливцу удалось убежать оттуда. - Она рассмеялась странным металлическим смехом, от которого Дену стало не по себе.
     Унылый звон колокола, уносимый ветром, несся им вслед.
     - Вы сказали, что кому-то из больных удалось сбежать? - Ден всматривался в темноту, словно опасался, что сейчас из кустов выпрыгнет вопящий, дергающийся человек. - Держу пари, вы очень обрадовались, когда встретили меня? Куда вы направляетесь?
     - Никуда, - ответила девушка и прижалась лицом к мокрому стеклу, будто пыталась что-то там рассмотреть. Свет упал на ее худые руки, и Ден заметил звездообразный шрам у нее на запястье.
     "У самой артерии, - автоматически отметил он. - Наверное, перепугалась, когда порезалась".
     - Как никуда? Раз вы так отвечаете, значит, едете, наверное, далеко, - улыбнулся он.
     - Я ниоткуда не взялась и никуда не еду. Я - никто, - промолвила она, и в ее ровном голосе послышалась печаль.
     "Отвечая так, она просто хочет дать мне понять, чтобы я не вмешивался в ее дела", - подумал Ден и сказал:
     - Мой путь лежит в Оаквиль, это вам подойдет?
     - Да, - безразлично сказала она и замолчала.
     Машина начала затяжной подъем в гору. Мотор, работающий на пределе мощности, перегрелся, и в салоне было невыносимо жарко. Духота разморила Дена, и его вновь начало клонить ко сну. Дремота сковывала мысли.

Страницы: (144) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Девственно-здоровые силы тела довершили остальное. И мало-помалу его беспамятство перешло в легкий освежительный сон. И опять безумная жажда жизни огнем прошла в его жилах, и он открыл глаза такой же могучий, такой же радостный и готовый на все. Буря кончилась. Последние облака темной угрозой столпились на востоке, а на западе опускалось уже бессильное солнце и задумчиво улыбалось, как будто жалея, что ему не удалось вдоволь наиграться с землею. Человек стремительно поднялся. Он чувствовал себя внезапно созревшим. Он знал борьбу, знал страдание и видел смерть. Но тем глубже, тем прекраснее показался ему мир. Опьяненный самим собой, своей красотой и мощью, он начал пляску, первую божественную пляску, естественное выражение чувства жизни. Закружился и запрыгал, и каждый новый прыжок новой радостью плескал в его широко раскрывшееся сердце. Из-под ног его вырвался тяжелый камень и с грохотом покатился в пропасть; долго соскакивал с камня на камень, ломал кусты и, с силой ударившись, разбился на дне. "Тремограст", - повторило далекое эхо. Человек внимательно прислушался и, казалось, что-то соображал. Медленно прошептал он: "Тремограст". Потом весело засмеялся, ударил себя в грудь и уже громко и утвердительно крикнул: "Тремограст", и эхо ответило ему. Он был в восторге, найдя себе имя такое звучное и напоминающее паденье камня. Полный благодарности, он решил тотчас же идти искать того, кто первый за скалами громко произнес это слово. Но взошла луна, холодная и печальная как женщина, послышались ночные шорохи, и человеку сделалось страшно...

Гумилев Николай Степанович   
«Гибели обреченные»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки