Все к лучшему! Эта старая дура только помогла осуществить мечту Макса. Теперь у него есть оружие!
     Но сил явно не хватало, начались судороги. Но Макс не сдавался. И в этот момент мисс Лолли зашевелилась. "Как же мне не везет!" - в отчаянии думал он.
     Мисс Лолли с трудом села. Ее нелепая шляпка сползла, открыв округлившиеся от страха глаза. Она прислонилась к кровати, заслоняя лежащую без сознания Кэрол своим телом. Макс все еще раскачивал нож, и тот понемногу начал поддаваться. Макс торжествующе рассмеялся, если только эти каркающие звуки можно было назвать смехом.
     Мисс Лолли оглянулась. В углу стояла бутылка. Она подбежала и, схватив за горлышко, метнулась к кровати. Однако она не успела. Макс все же вытащил нож и, обернувшись, метнул его. Мисс Лолли какое-то мгновение оставалась неподвижной, с высоко поднятой бутылкой и ножом, торчавшим в старом черном платье на ее груди. Потом глаза ее закатились, бутылка шлепнулась на пол совсем рядом с Максом. Колени мисс Лолли подогнулись, и она, как мешок, рухнула на пол.
     Сделав невероятное усилие, Макс подполз к ней и плюнул в лицо. Он чувствовал, что рана его смертельна. Кровь толчками выбивалась из нее, тело быстро немело. Вместе с кровью вытекала и жизнь. Он понимал это.
     "У меня еще остается шанс, - успокаивал он себя. - Надо использовать его! Нужно вытащить нож из тела этой старой дуры, и тогда, возможно, у него найдутся силы метнуть его в Кэрол. Лучшей мишени не придумаешь!"
     Он снова принялся вытаскивать нож. Перепачканная кровью рукоятка выскальзывала из рук, но он с нею совладал. На это потребовалось много сил, но слабость нарастала, и он едва удерживал нож в руках.
     И вдруг он вспомнил время, когда они с Фрэнком работали в цирке. Лицо лежащей в палате девушки напомнило девушку, фигуру которой он окружал фосфоресцирующими ножами, метая их точно в цель! Он будто наяву увидел тот день, когда впервые удался его коронный номер. Он и теперь, находясь на пороге смерти, мог метнуть нож точно в цель! Отец не раз говорил ему: "У тебя броски поразительной точности и силы. Ты всегда попадаешь в цель. Ни единого промаха!"
     "Отец знал, что говорил", - подумал Макс, собирая силы для последнего броска. Какая зримая мишень! Он ясно видел шею Кэрол, однако нож был таким тяжелым! С огромным усилием Макс поднял его и замер...
     Неожиданно в палате повеяло холодом, и Макс различил какие-то тени. Одна из них отделилась от стены и остановилась возле него.
     Макс все еще пытался удержать в руке нож, несмотря на то, что волосы дыбом встали на голове и по телу пробежала дрожь. Он узнал в этой тени Фрэнка, который смотрел на него с улыбкой на жирном лице. Фрэнк был в черном плаще и черной шляпе, их традиционном наряде. Он смеясь говорил:
     - Ты слишком зажился на этом свете, Макс! Пора! Идем со мной! - и Фрэнк снова рассмеялся.
     Макс тупо смотрел на своего старого друга. И все же мозг приказывал ему сделать последнее, что он еще может, - метнуть нож. Но рукоятка выскользнула из его остывших пальцев и глухо ударилась о пол.
     Он снова услышал голос Фрэнка:
     - Идем, Макс, я жду тебя!
     Умирая, Макс с гордостью думал, что не уронил своей репутации меткого метателя. Он не промахнулся... Он просто не имел силы метнуть нож.
     Немного позже Кэрол вздохнула и открыла глаза. Оттуда, где она лежала, девушка не могла видеть ужаса, окружавшего ее. Неподвижная, спокойная, отрешившаяся от прошлого, она ждала, когда кто-нибудь зайдет к ней в палату...

Страницы: (144) :  <<  ... 136137138139140141142143144

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... И хотя Старику не верилось, что кто-нибудь выберется живым из этой гиблой, изрезанной летними водами долинки, он бодро хлопнул парня по плечу и пошутил, как всегда добродушно и весело щурясь:
   - Дурило! Мы еще только начинаем. Неужели ты думаешь, что они, - тут он неопределенно ткнул пальцем в вербовые заросли, - полезут за нами на Эрльдагоускую тропу?.. Нет уж, брат, дудки, этот номер не пройдет!..
   Федорчук не знал, что на свете не существует никакой Эрльдагоуской тропы, и немножко приободрился.
   В тот момент ничего похожего на переживания сегодняшнего дня у Старика не было и не могло быть. Тогда он ни разу не подумал о себе, - наоборот: больше, чем когда-либо, забыл про свое существование. Хотелось только утешить Федорчука и других, таких же как Федорчук, с такими же бледными и растерянными лицами. Все они жадно прижимались к земле, казавшейся им последним убежищем до и после смерти, и бестолково стреляли по вербовым зарослям сквозь плохо прикрывавший их обнаженный и колючий кустарник. Старик замечал, как некоторые украдкой срывали с фуражек красные бантики.
   Не было этих переживаний и потом, когда в течение недели их гнали все выше и выше, пока не стиснули совсем в паршивой деревушке в верховьях Эрльдагоу. Там, на прокуренном и заплеванном постоялом дворе, даубихинский спиртонос Стыркша сообщил последнюю новость: голову Старика оценили в тысячу рублей. Походная типография атамана Калмыкова сотнями разбрасывала по падям листки с приметами Старика и обещаниями всевозможных благ (на том и этом свете) за поимку живого или мертвого.
   Старик почувствовал, что на него устремились десятки испуганно-вопросительных глаз. Но не только потому, что на него смотрели другие, а и потому, что собственная личность меньше всего интересовала его в эти дни, он стал беспечно шутить и смеяться.
   - Вот не было печали, - сказал он, приподымая насмешливо прямые жесткие брови. - Додумались же, сукины дети! Чудаки, право...
   Но его никто не поддержал...

Фадеев Александр Александрович   
«Один в чаще (глава из повести»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки