- А Баудли?
- Этот еще жив. Ты его встретишь в клубе: здоров и свеж, вроде меня с
тобой...
В этом смысле - как это ни
странно звучит - Гумилев погиб не столько за Россию, сколько за поэзию..." -
писал Георгий Иванов, друг и ученик Гумилева, "безнадежно-великий" лирик XX
столетия...
Бедняк и за это скажет спасибо, он знает, что он избрал "благую"
участь.
Конечно, не к тому стремился Христос...
Джуди записала номер и сказала, что сразу передаст, как только он
появится.
Хьюард нахмурился.
- Хотел бы я, чтобы этот парень держался отсюда подальше, от него нет
никакой пользы.
Через несколько минут в кафе вошел Гарри, и Джуди махнула ему рукой.
- Хэлло, - сказал он, подходя, - только не говори, что на этот раз ты
хотела меня видеть.
- Несколько минут назад тебе звонили. Какая-то женщина хотела
поговорить с тобой. Она сказала, что это срочно. Риверсайд 58.845.
Его улыбка исчезла, и в глазах появилось выражение тревоги.
- Можно мне воспользоваться вашим телефоном?
Таким он ей нравился. Он не казался ей больше легкомысленным, и, глядя
на него, она подумала, что он выглядит жестким и опасным. Она следила за
тем, как он набирает номер, и заметила, что рука его нетверда.
- Дана? - никто, кроме Джуди, не слышал его разговора. - Это Гарри. В
чем дело? - Он слушал, и Джуди видела, как его рука все крепче сжимала
трубку. - Давно? Хорошо. Держись настороже. Хорошо. Нет, брось психовать.
Все будет хорошо. Да, да, пока. - Он повесил трубку.
- Кто-то что-то пронюхал? - спросила Джуди, напряженно глядя на него.
- Да, - некоторое время он молча изучал ее, - хочешь меня выручить? -
Он быстро посмотрел кругом, потом сунул ей маленький пакет, завернутый в
папиросную бумагу.
- Спрячь его до завтра, а? Держи подальше от любопытных взглядов, и
если кто спросит, не давал ли я тебе чего... О'кей?
- Ни для кого я бы этого не сделала, но для тебя сделаю, - улыбнулась
Джуди.
- Умница. Как насчет того, чтобы завтра пойти со мной? Позавтракаем
вместе?
- Не завтра. Я очень занята. - Это было неправдой. - Может быть,
послезавтра. Придешь завтра вечером?
- Можешь держать пари. Побереги эту штуковину для меня. Привет. - Он
быстро направился к двери. Открыв ее, остановился, потом шагнул назад.
Вошли двое: высокие мужчины в шляпах с опущенными полями и в плащах.
Джуди почувствовала внезапную слабость. Полиция! Ей нетрудно было
догадаться, что именно поэтому Гарри так спешил избавиться от свертка.
Гарри разговаривал с полицейским. Он вымученно улыбался. Остальные
посетители кафе следили за ними, стараясь не привлекать внимания. Детектив,
инспектор Доусон, которого Джуди знала в лицо, кивнул в сторону кабинета
Хьюарда.
...
Затем я бы сказал о человеке так: это самое загадочное существо из
всех населяющих землю, существо, одаренное безграничной силою воображения,
неутомимой жаждой творчества, дерзкой страстью к разрушению содеянного им,
замечательной способностью всесторонне осмеивать самого себя и неуменьем
удивляться себе самому. Вероятно, мудрецы, которые предпочитают видеть
человека в звериной шкуре, скажут, что я украсил его хвостом павлина.
* * *
Кроме смертных грехов, часть которых только украшает его, человек, -
как это известно, - испачкан и засорен множеством мелких, дрянненьких
грешков.
Но я не моралист, это ясно из сказанного выше, копаться в хламе
дрянненьких грешков я не стану, считая такое занятие крайне вредным.
Вредным, - потому что пристальное рассматривание и подчеркивание маленьких
человеческих слабостей как раз и устанавливает удобный для строгих судей
мира, но унижающий человека "бытовой" взгляд на него, как на ничтожество по
природе. Взгляд этот очень приятен любителям "духовной чистоты", кротости и
покорности некоторым, издревле "господствующим идеям", на коих и основано
"общество", ныне изгнившее до корней своих.
Этот взгляд разрешает относиться к человеку, как, примерно, к сырью
или - в лучшем случае - "полуфабрикату". Попирая человека "под нози своя",
моралисты монументально возвышаются над ним, и это их вполне удовлетворяет.
Разумеется, я не буду спорить против того, что человек иногда охотно
оправдывает звание ничтожества, я сам нередко видел и вижу его таковым. Но
я твердо знаю, что, по силе условий "социального воспитания", человеку
очень легко быть "плохим", и что у него слишком мало причин быть "хорошим",
а если он все-таки хорош, так это - его личная заслуга. Со стороны своей
"плоховатости" человек мало интересен и не этим он удивителен...
