Он оправил смокинг, и в его руке мгновенно оказалась карманная
расческа. Юноша только раз провел ею по волосам, старательно приглаживая их
ладонью другой руки...
- Разговоры о цветах надоели, - рассуждал он, - но не
сами цветы. В наше время на них смотрят, как на узор обоев...
17
Мойте окна,
запомните это,
Окна - источник
 ..
Гарри почувствовал к ней жалость. Он был знаком едва ли не со всеми
проститутками Вест-Энда и знал, что у Фав паршивое положение. Она
становилась слишком стара, чтобы продолжать игру, а конкуренция была
слишком жестокой.
- Извини меня, Фан, но сегодня я занят, - он стряхнул воду со шляпы и
спросил: - Кто-нибудь уже поднимался?
- Бернштейн и эта гадина, Тео. Эта свинья предложила мне шиллинг.
Гарри скрыл улыбку.
- Наплюй на Тео, все так делают. У него плохое представление о юморе.
Глаза женщины сердито блеснули.
- Когда-нибудь я им займусь. Мне приходилось в свое время сталкиваться
с грязными крысами, но от этой меня тошнит.
- От его вида меня тоже тошнит, - беззаботно проговорил Гарри. - Что
ж, пока, Фан.
- Заходи ко мне, когда освободишься, - продолжала она настаивать, - я
доставлю тебе удовольствие, Гарри.
Он с трудом подавил дрожь.
- Как-нибудь на днях, но не сегодня. Со мной поедет Дана. А ну-ка,
подставляй ладонь. - Он вытащил две фунтовые бумажки. - Купи себе подарок.
- Спасибо, Гарри. - Женщина схватила деньги. - Ты хороший парень.
- Я это знаю, - он усмехнулся, повернулся и зашагал по лестнице.
"Бедная кляча, - подумал он. - Толстеет и стареет. Доставит
удовольствие... Бррр!"
Наверху лестницы он остановился у двери, на которой было написано:
"Миссис Френч.
Агентство по найму прислуги.
Справки".
Гарри подождал несколько секунд, потом на цыпочках подошел к перилам и
посмотрел вниз, в вестибюль. Блондинка стояла в дверях, глядя на льющийся
дождь. Наконец она раскрыла зонтик и вышла на улицу. Гарри покачал головой,
затем подошел к двери и тихонько постучал.
В комнате вспыхнул свет, на матовом стекле появился силуэт девушки, в
замке повернулся ключ и дверь открылась.
- Хэлло, это я, - весело проговорил он, - как обычно, последний?
- Входи скорее, Гарри, они тебя ждут.
- Пусть подождут, - он притянул к себе девушку и поцеловал. Ее губы
были теплыми и податливыми. - Ты отлично выглядишь. Как это тебе удалось
после такой ночи?
- Не говори о прошлой ночи, - она улыбнулась ему, - утром у меня была
жуткая головная боль.
... Как только замолк голос, напевавший песенку,
другой,
детский голосок требовательно кричал:
- Папка, еще...
И снова назойливо и мягко ползли в уши слова:
Как наш дедушка Ермил
Много ершей наловил...
Ушаков, не открывая глаз, вслушался, стараясь по звуку определить,
кому
из знакомых принадлежит этот знакомый полузабытый голос. Память
отказывалась
прийти на помощь. Пересилив сонную лень, открыл глаза. Внизу,
широко
расставив ноги, сидел коренастый моряк и легонько подкидывал вверх
курчавую
розовую девочку лет двух-трех. С добродушным смешком напевал он свою
песенку
про ершей, наглядно показывая на руке их размеры.
Из-под белой флотской фуражки виднелись черные прямые волосы,
а лицо
его заслоняла собой фигурка девочки. С минуту Ушаков следил
глазами за
сильными волосатыми руками моряка, без устали подбрасывавшими
вверх
расшалившегося ребенка, потом кашлянул и свесил ноги.
- Ну, не шали же, Тамарочка! Бай-бай пора! Видишь, мы дядю
разбудили.
Обожди, а то он ушибет тебя.
Осторожно спустившись, Ушаков искоса глянул на моряка и
удивленно
поднял брови:
- Владимир, ты ли?!
- Бог мой!.. Вот неожиданность!..
Обнялись, расцеловались...