Перевод Н.Ярош, 1993.
Романы "Джокер в колоде", "У меня на руках четыре туза" являются
продолжением романа "Лишний козырь в рукаве" (т. 6) и повествуют о
криминальных приключениях Хельги Рольф. Роман "И однажды они постучатся..."
знакомит читателя с новым динамичным детективным сюжетом.
ГЛАВА 1
Под мелким дождем, освежавшим потный лоб, шел Сэм, держа в руке полный
мешок денег. Это был высокий нескладный негр лет тридцати. Глядя на его
плечи грузчика и пудовые кулаки, никто бы не предположил, что он пуглив,
как мышь. Черные глаза боязливо вглядывались в каждую подворотню, а мозг
неотвязно сверлила мысль о том, что в старом мешке находится около
шестидесяти тысяч долларов, и, как ему казалось, каждая собака знала об
этом.
Каждую пятницу в одно и то же время он совершал один и тот же маршрут,
отнимавший у него около четырех часов. За это время он получал выручку в
кафе и журнальных киосках. Переходя от заведения к заведению, Сэм обливался
потом от страха, опасаясь, что вдруг в голову какого-нибудь кретина придет
мысль убить его, дабы завладеть деньгами. Он проделал этот маршрут уже 520
раз, и хотя за это время с ним ничего не произошло, никак не мог
освободиться от терзавшего его страха. Он все время пытался внушить себе,
что если ничего не произошло в эту пятницу, то и в следующую тем более
ничего не произойдет. За десять лет работы у Массино Сэм все не мог
приучить себя к мысли о могуществе своего патрона. До него никак не могло
дойти как то, что тот в одиночку может безраздельно властвовать над
городом, где живет по крайней мере полмиллиона, так и то, что в этом городе
вряд ли найдется хотя бы один человек, пожелавший завладеть этими деньгами.
Он всегда утешал себя мыслью о том, что все страхи напрасны, поскольку его
всегда сопровождает Джонни, лучший телохранитель Массино.
- В случае неприятностей, Сэм, - со смехом рекомендовал ему Джонни, -
ты бросайся на мешок, а уж все остальное предоставь мне.
Этот совет не мог успокоить Сэма. Сам факт, что Джонни допускал
возможность неприятностей, вызывал у него тошноту. Ну, во всяком случае,
думал он, защита Джонни все же лучше, чем никакой защиты.
Вот уже десять лет Джонни и Сэм выполняли роль инкассаторов Массино.
Сэм клюнул на эту работу, когда ему было 20, потому что она хорошо
оплачивалась. Его нервы тогда были в значительно лучшем состоянии, чем
теперь, и потом, несмотря на страх, он гордился, что Массино взял его на
работу, так как это означало полное доверие патрона. Ну, может, это было и
не совсем так, поскольку Джонни не отходил от него ни на шаг и, чтобы
исключить возможность злоупотреблений с их стороны, действовал особый
порядок: Сэм получал запечатанный конверт с деньгами, а Джонни - другой
конверт с листком, на котором была проставлена сумма.
... Зато Том любил поговорить и к тому же знал
испанский отменно.
В подвале были скамья и четыре циновки. Когда за нами
закрылась дверь, мы уселись и несколько минут молчали. Затем
Том сказал:
-- Ну все. Теперь нам крышка.
-- Наверняка, -- согласился я. -- Но малыша-то они,
надеюсь, не тронут.
-- Хоть брат его и боевик, сам-то он ни при чем.
Я взглянул на Хуана: казалось, он нас не слышит. Том
продолжал:
-- Знаешь, что они вытворяют в Сарагосе? Укладывают людей
на мостовую и утюжат их грузовиками. Нам один марокканец
рассказывал, дезертир. Да еще говорят, что таким образом они
экономят боеприпасы.
-- А как же с экономией бензина?
Том меня раздражал: к чему он все это рассказывает?
-- А офицеры прогуливаются вдоль обочины, руки в карманах,
сигаретки в зубах. Думаешь, они сразу приканчивают этих
бедолаг? Черта с два! Те криком кричат часами. Марокканец
говорил, что сначала он и вскрикнуть-то не мог от боли.
-- Уверен, что тут они этого делать не станут, -- сказал
я, -- чего-чего, а боеприпасов у них хватает.
Свет проникал в подвал через четыре отдушины и круглое
отверстие в потолке слева, выходящее прямо в небо. Это был люк,
через который раньше сбрасывали в подвал уголь. Как раз под ним
на полу громоздилась куча мелкого угля. Видимо, он
предназначался для и топления лазарета, потом началась война,
больных эвакуировали, а уголь так и остался. Люк, наверно,
забыли захлопнуть, и сверху временами накрапывал дождь.
Внезапно Том затрясся:
-- Проклятье! -- пробормотал он. -- Меня всего колотит.
Этого еще не хватало!
Он встал и начал разминаться. При каждом движении рубашка
приоткрывала его белую мохнатую грудь...
