Их мать тоже читала, и обе они по утрам долго спали: приходилось ждать их, чтобы сесть обедать. Отец, тот ложился спать рано, и сейчас уже был наверху в своем кабинете и спокойно работал...
И хотя Старику не верилось, что кто-нибудь выберется живым из этой гиблой, изрезанной летними водами долинки, он бодро хлопнул парня по плечу и по..
рмондси, будет ступать по тем самым каменным плитам, по которым некогда ступали узники Маршалси; направо и налево от него протянется узкий тюремный двор, почти не изменившийся, если не счит..
- Ну, так что там насчет вчерашней ночи? Может, выпьете со мной?
Бармен демонстративно не обращал внимания на деньги, которые Калверт
положил на стойку.
- Спасибо. Прошло слишком мало времени после завтрака.
- Посетителей вчера было немного. Кто-нибудь видел, как меня ударили?
Может быть, ваш напарник?
- Я об этом ничего не знаю.
- Тогда я поговорю с ним. Если бы в баре вспыхнула драка, кто-нибудь
обязательно заметил бы ее.
- Я занят обслуживанием клиентов. Впрочем, никакой драки и не было.
- И вы не допускаете, что два-три посетителя могли видеть, что
произошло?
- Вот и спросите у них, - бармен пожал плечами.
- Да никого и не надо спрашивать. Вы сами все прекрасно видели.
Бармен прищурился, и в глазах у него вспыхнул опасный огонек.
- Вы напились, потеряли равновесие и грохнулись затылком об пол.
- Сколько вам заплатили за эту версию?
Лицо бармена налилось кровью. Он перегнулся через стойку и прошипел:
- Допивай и убирайся отсюда!
- Так сколько же вам заплатили за эту басню? - Калверт глянул
вызывающе.
- Не понимаю, о чем вы, - жестокий блеск в глазах бармена угас, а лицо
приняло безразличное выражение.
- Я хочу знать, кто вам заплатил. Тот парень с короткой стрижкой, что
ударил меня? Или симпатичная парочка, взявшаяся провожать меня домой?
- Я постоянно занят, мистер. А вы свалились со стула сами.
- И вы не измените свое мнение даже за десять долларов?
- За десять долларов? Просто смешно. Эти деньги нынче ничего не стоят.
- Ну, а за двадцать? - Калверт ухмыльнулся. - Пойдет?
- У вас и в самом деле с головой не в порядке, - бармен потерял к
разговору всякий интерес. - Я рассказал все, что видел вчера ночью. Врать я
не хочу даже за двадцать баксов.
- Ладно, - Калверт допил свой бурбон и швырнул на стол долларовую
бумажку. - Получи, приятель. Спасибо за содержательную беседу.
- Меня это не касается, - бармен взял деньги. - Но вам, мистер, лучше
забыть об этом деле.
- Ну, а это уж тебя совсем не касается.
То и дело налетал ветер, и Калверт был вынужден поднять воротник
пальто.
... Из
беззвучного удара грома он (человек-лошадь-демон) внезапно врывался в
пейзаж, мирный и благопристойный, словно получившая премию на школьном
конкурсе акварель; от его одежды, волос и бороды все еще исходил слабый
запах серы, за ним виднелась свора черномазых -- дикие звери, которых
только-только обучили ходить вертикально подобно людям, -- в позах диких и
непринужденных, и среди них, словно закованный в цепи, мрачный, измученный,
оборванный француз-архитектор. Недвижимый, бородатый, всадник сидел, вытянув
вперед руку ладонью вверх, а за ним молча топтались черномазые и пленный
архитектор, держа в руках топоры, кирки и лопаты -- парадоксально бескровное
оружие мирного завоеванья...
