Птица явно не английская, подумал Дэвид. Но сам то он англичанин, и не к лицу ему бояться какой то собаки. Надо действовать. Не может же он… Дэвид вернулся к машине, ..
Он ответил зло и резко и тотчас по окончании обеда возвратился домой, раздраженный более обыкновенного. А на следующее утро в его сердце созрело твердое решение...
Женщина-преступник и женщина-жертва, гангстер-маньяк и отважный
журналист - герои остросюжетных и динамичных романов Дж.X.Чейза,
представленных в этом томе.
1
Эту историю мне рассказал Эл Барни, разбухший от пива бездельник,
который постоянно околачивался возле портовых таверн Парадиз-Сити,
высматривая, кого выставить на пиво. Говорят, когда-то он был лучшим
аквалангистом на побережье. В сезон здесь полно богатых туристов, и он
зарабатывал уйму денег, обучая их плавать с аквалангом, гарпуня акул и
трахая их жен.
Эл был огромен. Он весил фунтов триста пятьдесят, и, когда садился,
его пивное брюхо опускалось к нему на колени, словно воздушный шар. На вид
я бы дал ему около шестидесяти трех. За долгие годы, проведенные на солнце,
его лицо загорело до красно-коричневого цвета. У него была яйцевидная
плешивая голова, маленькие неприветливые зеленые глазки, рот, сразу
напоминавший мне хищную рыбину, и расплющенный в поллица нос. По его
словам, это было результатом удара, полученного от чересчур вспыльчивого
супруга, который накрыл его со своей женой.
Мой последний роман имел неожиданный успех, и я получил возможность,
не считаясь с расходами, уехать на побережье Флориды из холодного Нью-Йорка
в Парадиз-Сити. Я знал, что вполне могу позволить себе провести там целый
месяц, прежде чем нужно будет возвращаться и опять браться за работу.
Поселился я в отеле "Спэниш Бэй", самом, пожалуй, лучшем отеле из всех
флоридских отелей. Он рассчитан всего на пятьдесят гостей и обеспечивает
удобства, целиком оправдывающие счет, вручаемый при отъезде.
Директор отеля Жан Дюлак, высокий, красивый мужчина с безукоризненными
манерами и тонким шармом, присушим французам, читал мою книгу. Она
необычайно понравилась ему, и вот однажды вечером, когда я сидел на ярко
освещенной террасе после великолепного, как всегда в этом отеле, обеда,
Дюлак подошел ко мне. Тогда-то я и услыхал от него про Эла Барни. Улыбаясь,
он сказал:
- Вот вам совершенно необычайный местный тип. Он знает всех, знает все
об этом городе. Вам было бы интересно с ним поговорить. Если вы ищете
материал, у него наверняка что-нибудь найдется.
После того, как я слишком часто купался, слишком много ел, лениво
валялся на солнце и заигрывал с красивыми, но безмозглыми девушками, мне
вспомнился совет Дюлака. Рано или поздно придется садиться за следующую
книгу, а у меня не было ни одной собственной мысли. Поэтому я отправился в
"Таверну Нептуна", расположившуюся у самой воды, подернутой маслянистой
пленкой.
... А кроме того, мы коснемся и других, не менее важных вопросов,
взятых в самом их наивысшем значении и в свете текущих дней.
3. НА ЧТО ПОХОЖЕ НАШЕ СОЧИНЕНИЕ
Ну, если это и не научный труд, если, скажем, Академия наук или там,
скажем, секция научных работников, согласовавшись с горкомом и Союзом
писателей, не найдет здесь признаков научного сочинения или найдет эти
признаки, но не сосчитает автора в достаточной степени овладевшим
марксистско-ленинским мировоззрением, то в таком случае эту книгу можно
будет обозначить более средним, более, так сказать, безобидным названием, не
раздражающим зрения и слуха отдельных граждан и организаций.
Пусть эта книга называется, ну, скажем, культурфильм. Пусть это будет
такой, что ли, культурфильм, вроде как у нас бывали на экране: "Аборт", или
там "Отчего идет дождь", или "Каким образом делают шелковые чулки", или,
наконец, "Чем отличается человек от бобра". Такие бывают фильмы на крупные
современные научные и производственные темы, достойные изучения.
Так же, как и в этих фильмах, сначала у нас будет идти научное
рассуждение с разными сносками, справками о том о сем, с разными
комментариями и, может быть, даже диаграммами и статьями, окончательно
разъясняющими суть дела.
И уже только потом читатель, слегка утомленный и пришибленный чужими
мыслями, получит порцию занимательного чтения, которое и явится вроде как бы
наглядной иллюстрацией к вышеизложенным мыслям и рассуждениям.
Конечно, умы нетерпеливые, не привыкшие идти на поводу, а также умы,
ну, скажем, негибкие, грубоватые или, что ли, низменные, не имеющие особого
интереса к различным явлениям природы, кроме выдачи продуктов питания,- эти
умы могут, конечно, отбросить начало и комментарии, с тем чтобы сразу
приступить к инцидентам и происшествиям и сразу, так сказать, получить
порцию занимательного чтения.
В таком случае они без уще..
